ПРОПОВЕДЬ В НЕДЕЛЮ 11-Ю ПО ПЯТИДЕСЯТНИЦЕ Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа! Братья и сёстры, сегодня в евангельском чтении мы слышали притчу о немилосердном заимодавце. Начало притчи говорит нам о том, что в ней прикровенным образом мы получаем знание о Царстве Небесном. Однако, она изображает его по принципу от противного. Нам объясняется, чего мы делать не должны, чтобы не лишиться этого Царства. Итак, некий Царь решил рассчитаться со своими поддаными. Один из них задолжал Ему 10 тысяч талантов, но не мог их вернуть. По этой причине имущество должника конфисковывается, а самого должника вместе с семьёй по приказу Царя едва не продают в рабство. Понятно, что под Царём из притчи подразумевается Сам Бог, а под должником – мы. 10 тысяч талантов в пересчёте на современные деньги составляет 4 миллиарда долларов. Огромная сумма, которую вернуть невозможно. Но неужели наш долг перед Богом столь велик? Мы этот долг вменяем ни во что. А ведь Господь даровал нам бесценную жизнь, жизненные силы и способности, а также людей, которые нас любят просто так. Почему-то мы, забывая о долге, безрассудно делаем то, что нам нравится. Но в своё время Бог призвал каждого из нас. Это была критическая ситуация, когда мы оказались на пороге между духовной смертью и духовной жизнью. Царь простил весь долг осуждённому по просьбе его. Мы хотим жить и потому бездумно обещаем отдать долг, хотя это невозможно. Бог оставляет нас жить по своей воле, в надежде на то, что эта воля будет доброй. Мы стали ходить в церковь, молимся, причащаемся, но продолжаем жить только для себя. Прощённый должник встречает своего товарища, который должен ему незначительную сумму, но тоже пока не может вернуть её. Мы же вспоминаем о людях, которые что-то должны нам: или не выполнили своего обещания, или ведут себя не так, как нам хочется. Часто это самые близкие нам люди: родители, муж, жена, дети, зять, невестка. Часто они поступают нехорошо по слабости, потому, осознавая её, просят у нас прощения, как и второй должник. Но заимодавец из притчи не простил, а наказал должника. Мы же мучаемся от обиды и вынашиваем планы мести. Если обидчик на одном социальном уровне с нами, то мы можем наедине излить в его уши весь яд нашего сердца. Если он наш начальник, то будем на обидчика жаловаться. Если же подчинённый, то найдём, к чему придраться в его работе и жёстко наказать его или совсем прогнать. А обида на близких обычно выливается в изматывающие душу скандалы. Финал притчи изображает нашу смерть. Царь наказал заимодавца не только заключением, но и телесным наказанием. Нам же грозят вечные муки ада. Господу не придётся искать для нас истязателей. Яд обиды разрушает нашу душу и будет жечь её вечно. Притча окончена. А жизнь наша пока продолжается, приговор над нами ещё не вынесен. Мы поняли урок, но пока не исправляемся. Как же нам простить наших обидчиков, если эти обиды мучают и терзают сердце? К тому же, мы считаем, что установление справедливости – это наш долг. Ответ может быть только один. Постараться в какой-то ничтожной мере уподобиться милосердному Богу, простившему нам наши грехи и продолжающему миловать нас. Отказаться от установления нашей, человеческой и ограниченной, правды в пользу правды Божией, попускающей несправедливость во имя любви ко грешнику. Господь призывает нас простить человека и ничем его не огорчать. Принять обидчика с его слабостями и молча отойти в сторону вполне доступно для нас. Мы сами не можем сделать наше чёрствое сердце милостивым, поэтому следует горячо молиться об этом Богу. Будем просить Его не о справедливом суде над обидчиком, но о прощении его. Не «Бог тебе судья», а «Бог да простит тебя». Я желаю вам и себе, чтобы, осознав опасность, о которой предупреждает эта притча, мы бы навсегда отказались от попыток исправить других людей. Но лучше пожалеем и помолимся о них. Тогда и Господь избавит нас от вечных мук ада и введёт в Царство своё. Царь из притчи вначале проявил любовь, потом справедливость. Мы же должны любить других, но быть строгими и справедливыми к себе. Милосердному же Богу нашему слава всегда, ныне, и присно, и во веки веков. Аминь.
